АБУ РЕЙХАН БИРУНИ
ИНДИЯ
КИТАБ ТАРИХ АЛ-ХИНД
(КНИГА ИСТОРИИ ИНДИИ)
ГЛАВА III , ГДЕ РАССКАЗЫВАЕТСЯ О ВЕРЕ ИНДИЙЦЕВ ОТНОСИТЕЛЬНО РАЗУМНЫХ И ЧУВСТВЕННЫХ СОЗДАНИЙ
До появления философии у древних греков благодаря семи так называемым столпам мудрости, а именно Солону Афинскому, Биасу Приенскому, Периандру Коринфскому, Фалесу Милетскому, Хилону Лакедемонскому, Питтаку Лесбосскому, Клеобулу Линдосскому 1, и до расцвета |16| ее благодаря более поздним [мыслителям] они придерживались примерно тех же воззрений, что и индийцы. Некоторые из них высказывали мысль, что все вещи сводятся к одной вещи, которую одни считали чем-то скрытым 2, другие — силой. Например, полагали, что человек имеет перед камнем и неживой природой лишь то преимущество, что он стоит на более близкой к первопричине ступени, а иначе между ними не было бы различия.
Другие думали, что реальное бытие присуще только первопричине, поскольку она самодовлеюща в своем существовании, а все прочее зависит от нее; и что все то, чье бытие нуждается в чем-то другом, существует лишь призрачно и не реально, а истинное бытие — это только единое, изначальное. Таково мнение суфиев 3, то есть мудрецов, ибо суф 4 по-гречески значит «мудрость». На этом языке философа называют пайласупа 5 , то есть «любитель мудрости». Когда некоторые мусульманские мыслители близко подошли к мнениям суфиев, их стали называть тем же именем; но поскольку некоторые из них не понимали этого прозвания, то они наугад связали его с [арабским словом] ас-суффа и полагали, что суфии — это асхаб ас-суффа 6 времен пророка — да благословит его Аллах и да приветствует! Впоследствии его произносили неправильно и стали принимать за производное от слова суф, то есть «козья шерсть» 7. Абу-л-Фатх ал-Бусти 8 удачно отступил от этого [ошибочного представления] в своих словах 9:
«Издавна люди спорили и
расходились в мнениях о значении слова
ас-суфи, полагая, что оно образовано [от слова]
ас-суф. [76]
Я же отношу это название к юноше, который
проявляет искренность 10
и к которому [соответственно] относятся
чистосердечно 11,
так что он получил прозвание ас-суфи.
А также, согласно воззрению греков, все существующее есть нечто единое и в нем первопричина является в различных формах, а ее сила действует в его частях при различных обстоятельствах, которые неизбежно создают разнообразие [вещей], несмотря на их единство.
Среди них были такие, которые утверждали, что тот, кто стремится всем своим существом к первопричине, стараясь до предела возможности уподобиться ей, соединяется с нею после того, как пройдет посредствующие стадии и освободится от всех придатков и помех. К таким же точно воззрениям склоняются суфии из-за сходства их точек зрения.
Относительно душ и духов греки думали, что они, прежде чем водвориться в тела, существуют сами по себе, определенными числами и группами, зная или не зная друг друга; что они, пребывая в телах, приуготовляют себе по свободному выбору тот удел, благодаря которому они, после того как отделятся от тел, смогут вершить делами мира на разные лады. Потому они их назвали богами, построили храмы, названные их именами, и приносили им жертвы, как говорит Гален в своей книге «Побуждение к изучению искусств» 2:
«Выдающиеся люди, удостоившиеся такого почета, чтг стали наравне с обожествляемыми существами, заслужили его только вследствие усердных стараний в искусствах, а не благодаря воздержанности или борьбе и метанию диска. Например, Асклепий 13 и Дионис 14 либо когда-то в прошлом были людьми и впоследствии были обожествлены, либо с самого начала были божественными существами, но только оба они заслужили величайший почет по той причине, что один из них обучил |17| людей врачеванию, а другой обучил их искусству возделывания винограда».
Гален говорит в своем комментарии к заповедям Гиппократа 15: «Что касается жертвоприношений Асклепию, то мы никогда не слышали, чтобы кто-нибудь приносил ему в жертву козу, так как прясть ее шерсть нелегко, а обильное употребление ее мяса вызывает эпилепсию вследствие дурного химоса 16 козы; но обычно ему приносят в жертву петуха, как это делал Гиппократ, потому что этот божественный человек овладел ради людей искусством врачевания, которое более ценно, чем то, что добыл Дионис, я имею в виду вино, и [чем то, что добыла] Деметра 17, то есть злаки, из которых приготовляется хлеб. Поэтому злаки называются по имени Деметры и виноградная лоза называется по имени Диониса». [77]
Платон говорит в своем «Тимее» 18: «Теой 19, которых ханифы 20 называют богами по причине их бессмертия, — это ангелы, а бога они называют первым богом» 21.
Далее он говорит: «Бог сказал богам: “Вы не сами по себе совершенно избавлены от разрушения. Вы только не подвергнетесь разрушению смертью. Когда я вас создавал, по моему соизволению вы получили мой крепчайший договор"» 22.
В другом месте той же книги он говорит: «Бог числом один, нет многих богов числом» 23.
Как явствует из высказываний греков, они в общем называют богом всякое великое и высокое; и подобный обычай встречается также у многих народов, так что они называют божествами даже горы, моря и тому подобное. По преимуществу же они применяют имя бога к первопричине, к ангелам и их душам и еще к одному роду существ, которых Платон называет сакинат 24. Однако выражения толкователей об этих существах не достигают полной ясности, и поэтому мы добрались только до их названия, а не до смысла. Иоанн Грамматик 25 говорил в своем опровержении Прокла 26: «Греки прилагали название богов к чувственно воспринимаемым телам на небе, подобно многим варварам. Впоследствии, когда они стали размышлять над отвлеченно мыслимыми субстанциями, то начали прилагать это название к ним».
Отсюда с необходимостью следует, что обожествление значит нечто, подобное представлению об ангелах. Это отчетливо выражено в словах Галена в той же его книге: «Если правда, что Асклепий был когда-то в прошлом человеком, а затем бог счел его достойным сделать одним из ангелов, то все прочее — бессмыслица» 27. Еще в одном месте той же книги он говорит: «Бог говорил Ликургу 28: В отношении тебя я колеблюсь между двумя возможностями, называть ли тебя человеком или же называть тебя ангелом, но я склоняюсь к последнему» 29.
Однако имеются такие слова, которые допускаются одной религией и отвратительны в другой, или которые можно употребить в одном языке и отвергаются в другом. К таким относится в вере ислама слово «обожествление» [та'аллух]. Если мы обратимся к употреблению подобных слов в арабском языке, то мы обнаружим, что все имена, которыми называют |18| чистую истину [то есть Аллаха], могут быть так или иначе применены к другим существам помимо него; исключение составляет слово Аллах, которое присвоено исключительно богу и которое называется его величайшим именем.
Если мы присмотримся к именам бога в еврейском и сирийском языках, на которых ниспосылались [священные] книги до Корана, то найдем, что в Пятикнижии и более поздних книгах пророков, [78] считающихся за одно целое с Пятикнижием, слово ар-рабб [«господь»] соответствует слову Аллах в арабском языке и не применяется в сопряженном состоянии к кому-либо [помимо бога] подобно [арабским выражениям] рабб ал-байт [«хозяин дома»] и рабб ал-мал [«владелец имущества»]; а также найдем, что слово элоах в еврейском языке соответствует арабскому ар-рабб. В этих книгах говорится: «Сыновья Элохима спускались к человеческим дочерям» 30 до всемирного потопа и вступали с ними в сожительство. В книге Иова Праведного говорится: «Сатана вступил вместе с сыновьями Элохима в их собрание» 31. В Пятикнижии Моисея бог говорит ему: «Я сделал тебя богом для фараона» 32. В восемьдесят втором псалме Псалтиря Давида встречается: «Бог стал в сонме богов» 33, он имел в виду ангелов.
В Пятикнижии идолы называются «чужими богами». Если бы Пятикнижие не запрещало поклоняться кому бы то ни было, помимо бога, и простираться ниц перед идолами, и даже вообще упоминать их или помышлять о них, из этого выражения могло бы возникнуть представление, будто Пятикнижие повелевает отвергать только чужих богов, то есть тех, которые не являются еврейскими. Народы, окружавшие землю Палестины, поклонялись идолам, наподобие религии греков, и израильтяне непрестанно восставали против Бога, поклоняясь идолу Ваалу 34 и идолу Аштароте, то есть Венере.
Следовательно, евреи слово та'аллух [«становление богом»], по форме схожее со словом тамаллук [«становление царем»], применяли к ангелам и к душам, действующим по свободной воле, а также иносказательно применяли к изображениям, по имени представлявшим тела этих существ, и, наконец, метафорически применяли к царям и великим людям.
Аналогично обстоит дело со словами «отец» и «сын». Ислам их не допускает, так как в арабском языке слово «ребенок» и «сын» близки по смыслу, а то, что понимается под словом «ребенок» [валад] в связи с понятиями «родители» [валидани] и «рождение» [вилада], вовсе не связано с представлением о господе, тогда как за пределами арабского языка оно вполне возможно: там обращение «отец» почти равняется обращению «господин». Известно, что христиане придерживаются этого настолько, что тот, кто не применяет в обращении слова «отец» и «сын», исключается из их религии. «Сын» у них в особенности и преимущественно применяется к Иисусу, но это слово не ограничивается тем и может употребляться и по отношению к другим. Он сам приказывает своим ученикам говорить в молитве: «О отец наш, который в небе!» 35 Он же говорит, возвещая им о приближении своей смерти, что он отправляется к своему отцу и к их отцу 36. В большинстве [79] случаев он разъясняет именование себя «сыном» в том смысле, что он — «сын человеческий».
Христиане в этом не одиноки, также иудеи сходятся с ними [в подобном словоупотреблении]. Например, в «Книге /19/ царей» говорится, что бог всевышний утешал Давида в утрате его сына, рожденного им от жены Урии, и обещал ему другого сына от нее, которого он будет считать за своего сына 37. Если в еврейском языке допускается, что посредством усыновления Соломон становится «сыном» [бога], значит допустимо, чтобы усыновляющий был «отцом».
Манихеи, из людей, обладающих священным писанием, сходны с христианами. Их пророк Мани высказывается в этом смысле в книге «Сокровище оживления» 38: «Блистающие воинства называются девушками, девственницами, отцами, матерями, сыновьями, братьями и сестрами, как повелось обычно в книгах пророков. В стране радости нет мужчин и женщин и нет половых органов. Все они обладают [вечно] живыми телами и божественными организмами; они не различаются в отношении слабости и силы, длины и краткости, образа и внешности; они подобны одинаковым светильникам, которые зажигаются от одного светильника и питаются одинаковыми веществами. Причина таких наименований заключается во враждебности двух царств: когда нижнее темное царство поднялось из своей бездны и его увидело светлое высокое царство состоящим из пар мужских и женских существ, оно придало своим детям, отправляющимся на борьбу, такую же внешнюю оболочку, так что противопоставило один род существ другому подобному роду существ».
Просвещенные индийцы отвергают подобные [антропоморфические] описания, однако простой народ и последователи отдельных сект практикуют их чрезмерно. Они даже идут далее всего рассказанного выше в употреблении [применительно к богу] слов: жена, сын, дочь, беременность, рождение и других [обозначений] естественных [для человека] состояний. При этом они не воздерживаются от необдуманных и бессмысленных речей. Правда, ни эти люди, ни их учения не пользуются вниманием, хотя они и многочисленны. Высшая форма индийской религии та, которой придерживаются брахманы, так как они [специально] подготовлены к ее хранению и соблюдению. И именно об этой форме мы будем рассказывать и ее излагать.
Все существующее они считают чем-то единым, как об этом уже было сказано выше. Действительно, Васудева говорит в книге, известной под названием «Гита»: «Если вникнуть в суть дела, то все вещи божественны, так как Вишну сделал себя землей, чтобы на ней могли пребывать живые существа; он сделал себя водой, чтобы питать их; он сделал себя огнем и ветром, чтобы поднять и вырастить их; он сделал [80] себя сердцем каждого из этих существ. Он даровал им память и знание, а также и оба противоположных качества, как об этом упоминается в Ведах» 39.
Как сильно это похоже на высказывание автора книги Аполлония «О причинах вещей» 40, словно один взял у другого! Вот оно: «Во всех людях — божественная сила, [при помощи] которой познаются [все] вещи, материальные и нематериальные». Подобным образом в персидском языке нематериальный [бог] называется худа, и с изменением значения это слово применяется к человеку.
Что касается тех индийцев, которые отклоняются от аллегорий и предпочитают точное определение, они называют душу пуруша, что значит «человек», так как она есть истинно живое в существующем мире. Они видят в ней только [одно качество — ] жизнь и описывают ее то обладающей знанием, то лишенной его: она лишена знания в действии и потенциально способна к разумению, а знание она получает путем приобретения. Незнание пуруши — это причина возникновения /20/ действия, а ее знание — прекращение действия 41-
За ней следует абсолютная материя, я имею в виду абстрактную материю [.хайула]. Они называют ее авьякта 42, то есть вещь без формы. Она мертва, но потенциально, вне действия, обладает тремя силами, называемыми саттва, раджас и тамас. Я слышал, что Буддходана называл их своим приверженцам буддистам буддха, дхарма, сангха и как будто они означают разум, вера и невежество. Первая сила — это покой и добро, благодаря которым происходит существование и рост. Вторая — утомление и напряжение, от которых происходит твердость и постоянство. Третья — вялость и нерешительность, отчего происходит расстройство и гибель. Поэтому первую относят к ангелам, вторую — к людям и третью — к животным. Понятия до, после и затем могут употребляться по отношению ко всем этим вещам только в смысле некоей последовательности или вследствие неточности выражения, но не в смысле обозначения времени 43.
Что касается материи, которая переходит [из потенции] в действие в различных формах и с тремя первичными силами, то индийцы называют ее вьякта, то есть «принявшая форму», а соединение абстрактной материи [хайула] и материи, принявшей форму, они называют пракрити. Однако этот термин бесполезен для нас, поскольку мы не собираемся говорить об абсолютной материи и нам в объяснении вполне достаточно термина материя, потому что одна из них не может существовать без другой 44.
Затем следует природа, которую они называют аханкара. Этимология этого слова восходит к понятиям «преодоление», «увеличение» и «превознесение», потому что когда материя облекается в форму, она [81] заставляет вещи вырастать из прежних форм, а рост — это только изменение постороннего элемента и уподобление его растущему элементу. И в этом процессе изменения природа словно преодолевает изменяемое и превозносится над ним 45.
Вполне очевидно, что всякое сложное предполагает простые эле» менты, из которых оно состоит и на которые снова может быть разложено. То, чему присуще всеобщее бытие в мире, — это пять элементов; по представлению индийцев, они следующие: небо, ветер, огонь, вода и земля. Называются они махабхута, то есть «имеющие большую природу» 46. Индийцы, в отличие от других народов, не представляют себе огонь как горячее сухое тело возле дна эфира, а понимают под ним обычный огонь на поверхности земли, возникающий от разгорания дыма [так!]. В «Ваю-пуране» сказано: «В давние времена были земля, вода, ветер и небо. Брахма увидел искры под землей, извлек их и разделил на три части. Первая — партхива, это обычный огонь, который нуждается в дровах и который тушит вода; второй — дивья, это солнце; третий — видьют, а это молния. Солнце притягивает воду; молния блистает через воду. В живых существах огонь имеется среди влажных веществ, которые питают огонь и не тушат его» 47.
Все эти элементы — сложные, и потому у каждого из них есть существовавшие до них простые элементы, / 21/ которые называются панча татарах, то есть «пять матерей». Их описывают как пять чувственно воспринимаемых вещей. Простой элемент неба — это шабда, то есть «воспринимаемое слухом»; простой элемент ветра — спарша, то есть «осязаемое»; простой элемент огня — рупа, то есть «воспринимаемое зрением»; простой элемент воды — раса, то есть «воспринимаемое на вкус»; простой элемент земли — гандха, то есть «воспринимаемое обонянием». Каждый из этих простых элементов обладает одним постоянно связанным с ним свойством, а также всеми теми свойствами, ко торые относятся к элементам, стоящим выше его 48.
Таким образом, земля обладает всеми пятью качествами, воде недостает из них обоняния, огню недостает обоняния и вкуса, ветру недостает их обоих и зрения, небу недостает еще и осязания. Я не знаю, что именно они разумеют, ставя в связь звук с небом. Я думаю, что это похоже на то, что сказал Гомер, поэт греков: «Обладательницы семи мелодий говорят и отвечают друг другу красивым голосом». Он разумел семь планет, как сказал другой поэт: «Сфер с разными мелодиями — семь, вечно движущихся, прославляющих творца, ибо он держит и объемлет до отдаленнейшего предела сферы беззвездной» 49
Порфирий говорит в своей книге о воззрениях самых выдающихся философов на природу небесной сферы: «Небесные тела, когда движутся в своих совершенно и прочно устроенных формах и видах, [82] издавая удивительные звуки, как об этом говорили Пифагор и Диоген, указывают на их создателя, у которого нет подобия и формы. Говорят, будто Диоген обладал такой ему одному присущей утонченностью чувств, что мог слышать шум движения небесной сферы» 50.
Все эти высказывания представляют только аллегории, которые путем истолкования можно привести к правильному закону. Некий последователь этих [философов], не сумевших достичь полноты истины, говорит: «Зрение связано с водой, слух связан с воздухом, обоняние связано с огнем, вкус — с землей, а осязание — способность, которую душа сообщает каждому телу при соединении с ним». Я полагаю, что он ставит зрение в связь с водой только потому, что он слышал о влажных субстанциях глаза и об их различных разрядах... 51; обоняние он связал с огнем по связи с воскурением благовоний и дымом; вкус он отнес к земле, поскольку она. доставляет ему пищу. Когда четыре элемента были исчерпаны, он обратился за объяснением осязания к душе.
Продолжим изложение далее. То, что получается в результате соединения всех перечисленных выше элементов, есть животный мир. Дело в том, что, по представлению индийцев, растения составляют один из видов животного мира, подобно тому как Платон полагает, что растениям присуще чувство, поскольку растения обнаруживают способность различать между тем, что им подходит, и тем, что им вредно 52. Животное делает животным его способность чувствовать. Чувств всего пять; называются они индрияни. Вот их перечень: слуховое восприятие черрз ухо, зрение с помощью глаз, обоняние носом, вкусовое ощущение языком и осязание кожей.
Затем следует воля, которая управляет чувствами в их различных проявлениях; помещается она в сердце, и называют они ее манас.
Животная природа делается совершенной благодаря пяти необходимым действиям [функциям], которые они называют |22| кармендрияни, то есть «действующие чувства». Первые чувства дают в результате познавание и знание, а последние — деятельность и работу. Мы назовем их необходимостями, которые суть: издавание звуков в соответствии с разнообразными потребностями и желаниями; хватание руками с целью притянуть или оттолкнуть; ходьба на ногах в поисках чего-нибудь или чтобы убежать; извержение остатков пищи через два предназначенных для этого отверстия 53.
Итого двадцать пять элементов, а именно:
[1] Всеобщая душа.
[2] Абстрактная материя.
[3] Материя, которая обрела форму. [83]
[4] Побеждающая природа.
[5-9] Простые материи.
[10-14] Начальные элементы.
[15-19] Чувства восприятия.
[20] Повелевающая воля.
[21-25] Необходимости, служащие орудием.
Сумма этих элементов называется таттва, и все знание ограничивается ими. Поэтому Вьяса, сын Парашары, говорит: «Познай двадцать пять с их отличиями, определениями и подразделениями, как ты познаешь доказательства и несомненности, и не только на словах. Затем ты можешь исповедовать любую религию — воздаянием тебе будет спасение» 54.
Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info